Какие случаи больше всего запомнились?

На самом деле запоминается практически каждый поиск. Они все индивидуальны. Ну вот, например, из последних: пропала пожилая женщина с определенными проблемами со здоровьем. Конкретнее — с потерей памяти и ориентации в пространстве. Сразу же после получения заявки начались поисковые мероприятия в распространении информации о ней в сети, а также оклейка ориентировок. Начали поступать свидетельства, но они поступали из района, который находится достаточно далеко от места ее пропажи. Однако ребята, которые выезжали ее искать, возвращались ни с чем. Создавалось такое ощущение, что мы буквально отстаем от нее вот максимум на час или два. Естественно, этот район был обклеен ориентировками пропавшей, которые показали свою эффективность. На следующее утро женщина, живущая в одном из домов соответствующего района, спускаясь по лестнице в своем подъезде, обнаружила какую-то незнакомую бабушку. Она закрыла дверь и увидела ориентировку на эту самую бабушку. Соседка попридержала пропавшую, позвонила по номеру на ориентировке, после чего оперативно выехали поисковики добровольцы, родственники бабушки. И, к счастью, жизнь была спасена. По горячим следам, в течении буквально суток, бабушка была возвращена родственникам.

Что сложнее — когда потерявшийся ищет родственников, или родственники ищут потерявшегося?

Вы знаете, любой поиск достаточно сложный. Я даже не могу сказать, что сложнее. У каждого поиска есть свои какие-то детали, нюансы, и детей сложно искать, и пожилых людей тоже. На самом деле сложнее всего искать человека тогда, когда родственники подали заявку поздно. До сих пор существует «миф» трех дней, то есть многие люди считают, что нельзя обращаться у в полицию, пока не прошло три дня с момента пропажи человека. На самом деле это совсем не так, заявление нужно подавать практически сразу. И чем быстрее заявление подадите, тем больше шансов, что человек найдется, и найдется живым. У нас в отряде существует такая фраза, что медлить — значит хоронить. Когда в течении, допустим, дня, в поисковой отряд подано заявление о пропаже, то по всем горячим следам и свидетельствам мы можем быстро найти человека. Спустя два или три дня видевшие пропавшего человека либо его не вспомнят, либо будут не уверены, что видели точно его. Со временем все усложняется еще больше. К сожалению, в прошлом году был случай, когда после пропажи немолодого мужчины, его родственники подали заявку на нашу горячую линию только через 10 дней. Этот мужчина до сих пор не найден. Это очень и очень печалит, обидно, что люди не знают, ждут, пытаются искать своими силами, не привлекая полицию и МЧС, либо специально обученных добровольцев поисковиков.

Сколько должно пройти времени, чтобы обратиться за помощью?

Если, допустим, родственники знают о проблемах со здоровьем и памятью, если человек пожилой, который может заблудиться, потеряться, я бы вообще не медлила. Сразу, как только почувствовал, увидел, что человека нет дома, не вернулся откуда то, ушел на прогулку и не пришел через час. Тогда через час или два можно сразу же подавать заявление в полицию, а также заявку в добровольческий поисковый отряд «Лиза Алерт». Если пропадает ребенок, ну тут вообще — как можно ждать? Потому что дети настолько беззащитные, как в городской, так и в природной среде, они настолько доверчивые, что ни в коем случае нельзя медлить. Сразу подавать заявку и заявление.

За какие случаи до сих пор обидно?

Когда поздно подают заявку. Обидно за поиск мужчины, заявку на которого его родственники оставили через 10 дней исчезновения. Мы выехали, мы прочесали всю местность, были даже достаточно далеко от Тюмени, в небольшой деревне Тобольского района. Всю деревню прочесали, все поле, все близлежащие леса. Естественно, никаких следов человека уже нет и быть не может. Обидно именно за промедление. Может быть по горячим следам нашли бы, живым, ну или хотя бы погибшим. Тогда родственники все равно узнали бы, что человек погиб, и смогли бы его похоронить. А так он числится пропавшим без вести.

Помимо промедления, есть еще ошибки, которые совершают родственники в первые часы пропажи человека?

Собственно нет, то, что я назвала — главное. Ошибка в том, что родственники пытаются искать пропавших своими силами, но они… Простой человек не знает, как искать, не знает методик поиска. Соответственно, опять же, теряется время, теряются силы. Ну и еще, пример приведу. Это не совсем случай с нашего отряда, но такое тоже бывает. Бывает такое, что в сезон человек идет в лес за грибами и ягодами, с ним есть мобильный телефон. Он заряжен, полностью или наполовину. И когда он понимает, что заблудился, он звонит, к примеру, родственникам. Если знает о нас, то на нашу горячую линию. Родственники начинают ему названивать и садить батарею телефона. Ни в коем случае так делать нельзя! С ним может общаться только один из родственников, либо оператор горячей линии «Лиза Алерт», скорее всего, это будет специалист из направления «Лес на связи». Если телефон у человека заряжен, сигнал более менее присутствует, то поисковики из направления «Лес на связи», используя специальные программы, могут помочь ему самостоятельно выйти из леса, не привлекая спецслужбы, спасателей. Если, конечно, человек не получил какие-то травмы.

Кто теряется чаще — старики, дети, может кто-то еще?

Знаете, все теряются. Я бы не сказала, что есть какие-то определенные люди. И дети теряются, и старики. В основном, конечно, старики и дети, но и люди дееспособного возраста часто пропадают. К счастью, находятся тоже достаточно часто. В настоящий момент за прошедший год в Тюменской области не найдены 13 мужчин. Вот такая вот странная статистика. Разных возрастов, в основном это либо средний возраст, либо пожилой.

Где их обычно находят?

В зависимости от того, где потерялись. В природной среде, при поездке за ягодами, у друзей, у каких-то знакомых, просто не давали о себе связи.

У друзей?

Да, допустим, они называют этого человека другом, а родственники об этом знать не знают.

У вас бывало такое, что вы искали вашего знакомого?

К счастью, нет.

Как вы справляетесь с такой эмоционально напряженной работой?

Это очень тяжело, конечно. Особенно когда поиск заканчивается трагически, такое бывает, к сожалению. Справляемся общением в отряде, потому что мы все близкие по духу. Мы даже называем друг друга рыжей семьей. В отряде множество направлений, множество работы. Справляемся с помощью применения себя в отряде, с помощью своих личных хобби, общения с родственниками, с друзьями, только так.

Что вами двигает?

Страшно, когда человек оказывается один на один со средой, с городом, с лесом. Я просто иногда ставлю себя на место таких людей. Это действительно страшно. Поэтому если мы можем помочь — мы помогаем. Всеми силами, всеми направлениями деятельности отряда, у нас их достаточно много.

Сейчас в «Лиза Алерт» идет набор в направление «Инфогруппа», подразделение «Группа коротких прозвонов и репостов». Много ли добровольцев пополнили ваши ряды?

Набор буквально совсем недавно был объявлен, поэтому пока что только четыре человека.

А сколько нужно человек?

Чем больше, тем лучше. Люди нам всегда, конечно, нужны. Приходите и заполняйте анкету, либо сделайте это в нашей группе ВКонтакте. Также можете позвонить на нашу горячую линию, где вас перенаправят и с вами свяжутся инструкторы.

У кого в группе самые сложные задачи?

У нас у всех сложные. И у ребят поисковиков, которые выезжают на активные поиски, где прочесывают леса и болота. Сложная задача у информационных координаторов, когда после принятия заявки они начинают обзванивать заявителей, полицию, отслеживать свидетельства. Они не выезжают на поиски, но из дома делают огромнейшую работу. У всех, и у направления «Лес на связи», и у картографов, которые по каждому пункту в природной среде составляют специальные карты, а после отслеживают, всю ли местность мы просмотрели, прочесали, не пропустили ли чего-нибудь. Знаете, я считаю, что каждый винтик он на своем месте, каждый необходим.

Вы долго работаете в «Лиза Алерт»?

Чуть больше года. Но у нас отряд в регионе вообще молодой, ему всего два с небольшим года. Развиваемся, растем, обзаводимся новыми поисковиками, новыми знаниями, методиками, опытом и так далее. Я думаю, будем развиваться и дальше.

В конце интервью Ксения Страбыкина добавила, что для оперативных и эффективных поисков необходима реализация предложения председателя отряда Григория Сергеева о создании Единой базы неизвестных пациентов, которая будет электронной и доступной в реальном времени на всей территории страны, сотрудникам полиции, МЧС, медицинских учреждений и добровольцам-поисковикам по персональным логинам и паролям.

Все сведения о людях, которые не могут себя назвать, поступили без документов, сведения о неопознанных телах умерших и безвестных захоронениях должны отражаться в такой базе, чтобы любого без вести пропавшего мы могли быстрее найти.