13 июля – ИА SM.News Тюмень. В создании мозаики, которая украсит глухую стенку на Челюскинцев, 30, участвует не только автор рисунка, создательница собственной студии в Москве Светлана Растебина, но и присоединившиеся к ней волонтёры из числа тюменских жителей. По мнению автора, участие учеников делает работу более живой.
Совсем скоро из лаборатории мозаики, где команда укладывает разноцветное стекло на монтажную сетку, работа перекочует в центр Тюмени. В прошлом году сделали один квадрат. В этом году закончат ещеё три, и вся композиция приобретёт нужную динамику, простор и станет ещё красивее. Мы заранее посетили студию и поговорили с автором о её методе, отличиях современной мозаики от советской и почему стоит украшать забор, даже если завтра его снесут.
Светлана, я каждый день вижу вашу работу и радуюсь. Расскажите, как она появилась?
Сначала нужно сказать, как я вообще пришла к мозаике. По образованию я архитектор, а когда ты получаешь архитектурное образование, ты изучаешь искусство, скульптуру, живопись и сама выступаешь как художник. Мозаика – такое же выразительное средство.
Я со своей студией выбрала стилистику, которую мы называем «архитектура с лесенками, арками и цветами», и она стала нашим узнаваемым фирменным знаком.
В прошлом году Юлия Саначина (директор фестиваля «Морфология улиц». – Прим. ред.) пригласила меня, и я, конечно, откликнулась. Здорово, что город поддержал и сделал возможной эту историю, поскольку она достаточно дорогостоящая. Параллельно вовлекаем самих горожан как художников и участников, это супер.
Что отличает мозаику от других выразительных средств? Первое – это долговечность. Она практически не подвержена старению, поверхность получается антивандальная. Дорогостоящая в момент изготовления, но в ремонте и уходе очень экономичная. Второе – мозаика универсальна, ею можно покрыть любую поверхность: журнальный столик, барную стойку, дно бассейна, фасад здания. Так и наше присутствие возможно в любом городе, мы с удовольствием участвуем, когда нас приглашают.
Технология та же, которую художники использовали на фасадах в советское время?
В советское время художники работали со смальтой. Это стекло, которое по-особому варится, затем блины колют и крепят на цемент. Мы работаем со стеклянной мозаикой, с уже готовыми небольшими элементами, квадратиками, которые дополнительно раскалываем щипцами. Упрощённая схема, но такая же долговечная.
Сейчас происходит какое-то новое открытие технологии?
Ничего такого не происходит. Есть некий тренд, люди уже пресытились бесконечными покупками одежды, все сменили советскую мебель на современную. Следующий этап – если ты хочешь преобразить среду обитания, подключаешь дорогие отделочные материалы.
В интерьере в первую очередь?
Сообщество мозаичистов небольшое, и, как правило, все работают с интерьерами. В Москве есть всего несколько ресторанов, которые на фасаде используют мозаику. Но наша студия старается выходить на улицы и показать искусство людям, сделать его доступным – то, чем занимается и фестиваль «Морфология улиц». Он воспитывает горожан, прививает им вкус. Что касается географии наших работ, то мы делали панно для ресторана в Кувейте, участвовали в Burning Man в США, было множество частных заказов в России.
Есть ли связь с советской традицией, откуда у вас этот интерес?
Это было моё хобби, которое превратилось в работу. Советская мозаика была плюс-минус типичной. В институтах людей обучали ремеслу, часто у работ нет авторов, написано просто «группа художников». Советская мозаика классная, да, но мы занимаемся современной. Используя прежнюю технологию, предлагаем современные сюжеты.
Считаю, наша особенность в том, что мы делаем не под заказ, а по своим эскизам, превращаем работу в искусство. Тогда к тебе идёт заказчик, который уже видел наши сюжеты и хочет себе такой же
То есть социалистические сюжеты на стенах ДК не вдохновляют?
Наверное, единственный пример, который мне откликается, это метро Нью-Йорка, где в последнее время украсили много станций и каждый год делают новые.
Я видел интерпретации, что в вашей тюменской работе изображена Тура и тюменская набережная. Это так?
Сюжет универсальный. В Тюмени мы можем сказать, что это Тура, в Москве – Москва-река. Для меня это в первую очередь композиционный элемент, который можно использовать по-разному, можно увеличивать и уменьшать. Например, мы делаем с ним маленькие подносы и столики. На заборе, поскольку позволяет масштаб, река течёт по стене, затем в какой-то момент превращается в озеро, потом делает петлю, расходится – происходит некое движение по объекту.
Первым сделали такой объект в Тюмени, затем были Москва и Екатеринбург, где я решила скрестить его с гербом города, получился настоящий арт-объект, практически скульптура.
Главный вопрос, который я всем задаю, – про недолговечность «холста». В нашем случае это забор или фасад аварийного дома: заранее ясно, что это не простоит долго.
Мозаика считается монументальным искусством. Если ты её сделал, то она простоит столько же, сколько и само здание. Это подтверждается советскими пространствами и зданиями. Я просто надеюсь, что забор простоит ещё хотя бы лет пять. Не сложится его жизнь – ну что ж, зато какое-то время работа будет украшать город.
Вам не обидно?
Мне нравится эта поверхность. Забор подходит под масштаб. Закрывая свои личные амбиции, я бы хотела, конечно, сделать фасад здания. Но если говорить про конкретную сегодняшнюю ситуацию, у меня нет к ней вопросов: хороший забор в центре города.
В одной из секций на 9 Мая нарисовали Z…
Ну, это политика. Мы все живём в городе и взаимодействуем со всеми. Так бывает.
Я к тому, что жители города понимают, что вы сделали? Видят красоту?
Очень большой отклик от горожан. За всё время, что мы делали монтаж, а у нас было уже три уличных объекта, только один раз бабушка спросила: вам разрешили? И всё. Обычно подходят и говорят: спасибо, что делаете такую красоту. В городах, где есть фестивали стрит-арта, уже воспитали в людях запрос на доступное искусство. Жителям города уже самим интересно, что в этом году новенького, появляется насмотренность.
В Тюмени вы даже привлекаете горожан к работе. Это требует какой-то квалификации?
То, что сейчас делают ребята в лаборатории мозаики, это, конечно, механическая работа, очень много чисто механической работы.
Сначала я рисую и распечатываю эскиз. Затем поверх чертежа кладем прозрачную пленку липкой стороной наверх и на неё выкладываем мозаику лицом вниз. К изнаночной стороне приклеиваем монтажную сетку. Отклеиваем плёнку, и на монтажной сетке несём на объект.
Ошибки бывают?
Да, бывают. Смотрим, чтобы не было брака. Линия, может быть, получится не такая уж идеальная, но это работа с учениками, поэтому качество немного иное. В формате улицы это допустимо.
Так даже лучше.
Кто-то говорит, ой, у вас тут кривовато, а нам кажется, что в этом и состоит ценность ручной работы, что не лазер нарезал. Как свитер, связанный вручную: объект получается более живой.
Я бы домой такое себе положил…
Мы укладывали её и на полу, фартуком на кухню, по-всякому.
Вы практически на месяц переехали в Тюмень. Вопрос, который местным журналистам запрещают задавать ещё в университете: как вам Тюмень?
Здесь есть хорошая история – сохранение исторического фонда, примеры хорошей тщательной реставрации старых особняков. И в то же время появляется хорошая современная архитектура: на улице Сакко, где я живу, есть интересные дома. По соседству на Первомайской отличный комплекс.
При этом, как и в Москве, в Тюмени есть реновация. Вам как архитектору не жаль, что вместе со старыми зданиями уходит часть истории?
Всё сносить, конечно, нельзя. Но и реновация тоже нужна, она добавляет воздуха. Жизнь в том, что разное сосуществует вместе. Это высекает искру новой энергии.
